Августовский выпуск

Сергей Бачинский - "Исход" (Поэзия)
К середине апрель, и пора на верха,
Где покой распороли по швам ледоходы,
Где прохладное солнце играет на водах,
На закатах горят облака.

И покуда он бел, этот новый апрель,
Ах, успеть бы вернуться в свою колыбель,
Где дышал я, дыханию Волги внимая…
И уехать подолгу не мог.

Потому что в груди застывает комок
От столичного пыльного мая…

 

Дария Даринская - "Ridiculous thoughts" (Проза)
Одним серым душным вечером, гонимый закатом обратившимся в сумерки, я шел домой издалека. От человека, которого называю другом, мимо дома человека, которого считаю ингибитором моего динамичного движения вперед. Дух его присутствия следовал за мной по пятам, тоска по ниму, казалось, никогда не сбросит петлю с моей шеи. Духовная смерть, моральная смерть - обе посетили меня за последнее время. Я пережил это, проводил их прочь, родился заново, и теперь у меня снова нет ничего. Пустые руки, сквозь пальцы которых в миг утекло все, что я так крепко держал до сих пор.
Если постоянно ходить с опущенной головой, то рано или поздно что-нибудь непременно попадется под ноги. И в тот душный серый вечер мне под ноги попалась Смерть. Физическая Смерть в облике городской птицы: серого голубя, коих стаи кружат над площадями, бродят в парках и роятся под крышами жилых домов. Птица, распростертая на сером, как ее перья, бездушном асфальте. Мертвая, без единого вздоха, между небом и землей, ненужная, падшая от удара тяжелым предметом в грудь птица! Кто сделал это? Не то ли существо, что громко и без повода зовется человеком? C руками сильными, прищуром метким, прицел, размах - готова, детка! И на пол каменный ничком паденье, мерзавцу подлому отрада, вдохновенье. Зачем, Творец, ты награждаешь сильным полом того, чья голова прошита злым узором? А я как прежде прикрываюсь вздором, и таю, таю перед слабым полом...

 

Сергей Горохов - "Рождённый снова" (Крипто-история)
Осталось совсем немного до восхода. Вскоре последняя точка будет поставлена.
Площадка семь на семь локтей. Шестьдесят стражников поднимали нас на веревках. Шаг за пределы, и покатишься по полированному облицовочному камню, каждая плита которого прошла через мои руки.
Всемилостивейший Шеддад Бен Ада, да продлится в веках его светлое имя, согласился дать мне легкую смерть. Но я, ничтожный раб, знаю, что эта милость заслужена. Двадцать пять лет моей жизни ушло на то, чтобы осуществить план Священнейшего Мастера Мастеров, держащего в руке семь Ключей Вечности. Именно для него готовился этот Дом Мудрости, для жреца с лицом льва. Он незрим для всех, кроме рожденных снова. И первым из них стал я. Именно мне оказана неслыханная милость. Боги и звезды указали на меня, и я первым из смертных прошел этот Путь. Следом пойдут многие. Они будут вступать на него как люди, и выходить как боги. Но я был первым, кто встал на Путь Мудрых и получил звание Мастера. Именно мне выпала честь построить Великую Пирамиду.
Земля еще не знала такого величественного проекта...

 

Тарас Горшин - "Дорога" (Ирреал-безумие)
…Пустота. Темнота. Ничего. Никого.
Вспышка! Разряд! Удар! Кто-то…
Кто-то? Кто-то… Кто-то!!!
Кто-то - точка отсчёта.
Кто-то - в пустоте. Кто-то - в темноте. Кто-то - есть…

…Пустота. Темнота. Ничего. Никого.
Стоп! Кто это сказал? Или подумал?
Если кто-то говорит или думает - значит, "никого" - ложь.
Если темно - кто-то видит.
Если пусто - кто-то ощущает.
И если кто-то сказал или подумал, то кто-то - слышит…

…Пустота. Темнота. Ничего. Никого.
Кто-то в пустоте и темноте. Кто-то думает. Кто-то…
Кто-то…
Я!..

 

Ольга Гришаева - "Протопи ты мне баньку..." (Проза)
Мешок оказался тяжелым - после десятого километра Петрович особенно это чувствовал. Он бросил его в листья, вынул из кармана пачку "Примы", спички, не снимая рюкзака закурил. Шурка села рядом, задышала, прижав уши, и высунула розовый язык.
- Устала? - Петрович потянулся погладить ее, но лямки рюкзака врезались в плечи. - Ничего, родная, зато свобода. Даст Бог, доберемся.
Шурка вильнула хвостом, лизнула руку и сделала стойку, будто показывая, что на своих маленьких лапах может пройти в десять раз больше.
В лесу было тихо. Тонкие голые деревья жались друг к другу, боясь предстоящих холодов и снежно-дождливого одиночества. Петрович смотрел на них, впервые за несколько лет улыбаясь, горло сдавила невидимая рука. Сбросил рюкзак, упал на колени и что было сил закричал, запрокинув голову.
- А-а-а… - пронеслось от макушки к макушке.
Схватил в горсть желтые листья, прижал к лицу, шумно вдохнул влажный запах.
- Шурка, Шурочка, наконец-то… - он обнял собаку и плакал без стеснения, счастливо, вытирая слезы о ее морду. - Ты потерпи, родная, уж сколько терпели…

 

Игорь Корниенко - "Лондон и Сахара" (Проза)
P.S. А помнишь, как ты вложил мне в ладонь подснежник и сказал, что этот первый цветок весны пробился на свет только ради меня? Помнишь? Ты тогда был слегка пьян, на тебе был только свитер с горлом. Мне плохо. Мне больно. Почему? Специально для меня вырос тот подснежник. Разве не ты это сказал?

P.S. И зачем ворошить пепел? Прошлое было, и баста! Мы все уже давно решили и сказали. А про Гришу… Это ты зря.

P.S. Пишешь, что не знаешь, как повернет жизнь. Тогда зачем вложил билет в кино? Мы сами штурманы своей жизни. Куда повернешь ты, туда и поплывет корабль. Правда, порой на корабле жизни бок о бок, плечом к плечу с тобой плывут предатели, лизоблюды и прочие дешевки. Они, как крысы, покидают палубу при одном намеке на опасность, бросая капитана одного бороться с волнами, со стихией. Уметь направлять, держать верный курс - не главное. Не выход. Не панацея. Главнее справиться со штормом, не потерять штурвал, не потопить корабль и не пойти на дно вместе с ним. Вот! И помощники капитана не крысы, спешащие на берег, предавшие и забывшие, а те незамеченные, когда-то бывшие близкими люди, - моряки, чаще просто юнги и коки. Они, и только они борются с капитаном за корабль, выравнивают курс и на полных парусах спешат вместе и рядом с ним к земле счастья. Но капитан… Мой капитан! Не дай кораблю нашей мечты погибнуть, утонуть, лечь на дно. Не дай разбиться о рифы и скалы. Думаю, ты разделяешь мои мысли и желания и не забыл нашу мечту...

 

Яна Лежнина - "Человек-С-Кошкой-Вместо-Мыслей" (Проза)
Жил-был на свете Человек-С-Кошкой-Вместо-Мыслей. Однажды он проснулся утром, потянулся, раздвинул шторы. Какой замечательный солнечный денек! Потом Человек-С-Кошкой-Вместо-Мыслей покормил свою механическую канарейку крекерами и за кофе записал в своем дневнике, коричневой кожаной книжечке с врезанным в обложку портретом Той-Самой: "Зло розового цвета".
Солнце так хорошо светило в окна, а механическая канарейка так хорошо чирикала, что Челове-С-Кошкой-Вместо-Мыслей щурился и улыбался щербатым ртом. Он решил пойти погулять.
На улице сразу возле подъезда он встретил Дворника-С-Лопатой. Тот подметал.
- Привет, Дворник-С-Лопатой! - сказал Человек-С-Кошкой-Вместо-Мыслей и приподнял свою шляпу.
- Привет, Человек-С-Кошкой-Вместо-Мыслей! - сказал Дворник-С-Лопатой и помахал метлой. "Ну и жара!" - подумал он про себя...

 

Наталья Макеева - "Красные кошки" (Проза)
Мне сегодня привиделись кошки - красные кошки, длиннотелые, бескрылые, крадущиеся в серой мгле раскуроченного реставрацией квартала. Крадущиеся бесцельно, безмолвно, словно в трансе, но настолько осознанно, что весь ужас Земли отступил перед их нечаянной поступью. Я смотрела на них, постигая величие этого вечного похода призраков, отпечатавшегося в ядовитом тумане. "Дахау не здесь" - прошептала длинноногая тень, на миг выбившаяся из молчаливой цепи и, вильнув хвостом, слилась с процессией. Красные кошки - я видела их когда-то во сне, они и раньше вторгались в мой разум, бороздя загаженный сарай беспорядочных воспоминаний. Да, мы знакомы... Все знакомы с ними... Перестаньте лгать себе - разве не они не давали вам покоя все эти годы своим беззвучием где-то рядом, на грани рассудка? Это близко... Намного ближе, чем может представить себе человек. Надо лишь сделать шаг, войти в одну из ночей, когда мир покрывает душная корка тумана, изъеденная отфонарными соглядатаями. Шаг - и ты уже видишь, как они движутся, ходят кругами, исчезают и появляются... И ты уже не знаешь - есть ли они. Ты уже сомневаешься, но - отблеск! Да, им нужен отблеск! И снова бескрылые тени мягко скользят, сверля тебя точками безжалостных глаз...

 

Михаил Сухоросов - "Тихие игры" (Проза)
Летом, как известно, ночи короткие, и Ката на сеновале уже извертеться успела: ну когда ж наконец стемнеет и отец спать уйдет? Колдун, не колдун - а ночами-то спать надо! А ну как она к полуночи опоздает? Юркая Тень - этот еще ладно, этот поймет, а вот Белянчик обидеться может. Белянчик - он правильный… таким занудой иногда бывает!
Но все никак не темнело, и жбан с крепкой наливкой все не пустел, и троица за столом, вынесенным ради жары во двор, расходиться не собиралась.
- Да хватит тебе, святой отец, кружку крестить! Нечистый уже в жбане мерещится? - широкий, разлапистый Лешко-мельник хохотнул гулко, довольный своим остроумием. Ката вчера его сыну, Больке, такому же рыжему и щекастому, как отец, хор-рошую трепку дала. Надо ж, говорит, будто отцов меч в руках держал, да еще и "сатанинским семенем" обзывается!
- Не бойтесь, святой отец, нечистый к этой наливке не притрагивался. Маловат кувшинчик - с нечистыми делиться... - Витко-колдун, отец Каты, осклабился, плеснул по новой в глиняные кружки, сверкнул на левой руке тусклым серебром тесный браслет-оберег. Татка говорит, чуть ли не родился с ним, и снять можно, только если сам кому отдать захочет. Конечно, оберег колдуну - первое дело...

 

Дмитрий Флорковский - "Ложный вызов" (Проза)
История, которую я вам сейчас расскажу, только на первый взгляд кажется вымыслом. На самом деле это чистая правда. Потому что человеку, что поведал мне её несколько лет назад, нет смысла врать или что-то придумывать, он богатый бизнесмен и госчиновник высокого ранга: тот, что в президенты однажды баллотировался, вы знаете. Cкажете: как я, голодранец, с ним познакомился, и с каких таких хренов он стал передо мной откровенничать и душу раскрывать? Законный вопрос! Всё очень просто. Дело в том, что я единственный в Москве практикующий ветеринар по галапагосской крысе. А на них вдруг случилась большая мода. Тварь по цене нового понтового мерседеса ужасно капризна и прихотлива. Помнится, московские богатеи накупили себе галапагосских крыс, словно рублёвых хомячков на птичьем рынке, а крысы жрать не могут, срать не могут, спариваться не хотят; дохнут, и все тут. Вот тогда на меня спрос и возник.
Так вот. Вызывает меня Толян как-то поздно ночью: крыса, говорит, совсем коней двигает, приезжай скорее, спасай. Приехал я, смотрю - ничего страшного, слегка отравилась скотинка. Желудок крысе промыл, сказал, чтобы не кормили её больше черной икрой, а то и правда помрёт однажды. А вообще, если честно, говорю, мог бы и не приезжать, сама бы пробзделась. У врачей это называется "ложный вызов". Хотя, намекнул, ложные вызовы всё равно оплачиваются как неложные. В плане денег Толян, надо отдать ему должное, всегда был щедр и справедлив, заплатил по полной таксе. Ну, мне идти пора, а он какой-то невесёлый. Грамм пятьсот до меня точно принял. Привязался как банный лист, давай по рюмке, да давай. Знает, бестия, что я пописываю на досуге, истории коллекционирую. Ну, говорю, только в обмен на историю. Ладно, говорит, расскажу тебе одну. Только смотри, чтоб ни-ни-ни. Дык, говорю, ясен красен, молчу как рыба об лёд...